Благодаря тесному сотрудничеству с группой «Добрый Руки Великие Луки» нам удалось взять интервью у нашего земляка, участника специальной военной операции «Кощея», который находился в Великих Луках в отпуске после ранения. В преддверии праздника Великой Победы мы поговорили с «Кощеем» о воинском братстве, узнали во что верят наши ребята на передовой и откуда у него такой необычный позывной.
-«Кощей», как приняли решение идти на CВО?
-Прежде чем идти, я обсудил этот вопрос с семьей – с женой и на тот момент четырьмя детьми. Мы приняли решение, что не останемся в стороне. Сначала пошел добровольцем, меня даже записывали в резервисты. Но, в итоге, ходил в военкомат, надоедал и, наверное, надоел – все-таки взяли. К тому же в тот период времени моего друга близкого мобилизовали. Он, к сожалению, погиб в Волчанске, я шел за ним, чтобы хоть там нам встретиться, но не довелось. Его пока не вывезти никак…
В юности я поступал в Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное командное училище, но не прошёл по здоровью, а на службу меня призвали. Всю жизнь на войну хотелось. Вот, наверное, и пришло время выполнить свой долг.
Считаю, что защищать – это долг каждого мужчины. Мы не должны сидеть здесь и чего-то ждать, смотреть телевизор и «интернеты». Надо действовать. Многие говорят, если враги придут сюда, то они их тут подождут. Но это говорят люди, которые ничего не понимают.
Это звери, и надо видеть своими глазами, что они творят. Когда ты заходишь «в штурма» на освобожденные территории, то видишь, как они издеваются над, казалось бы, их же жителями, тоже украинцами – детьми, женщинами, стариками – как можно сидеть сложа руки? Я не понимаю этого… А с другой стороны, у мальчишек стремление защищать, наверное, заложено с детства – мы с малолетства бегаем палкой и стреляем из нее – уже защитники.
-Как появился Ваш позывной – «Кощей»?
-Можно сказать, мой позывной – из детства. Помню, как играл в компьютерном зале в парке – «отлупился» в «КСку» (компьютерная игра) и подписывался «Кощей13». Я 13-го числа родился и это мое «фартовое» число по жизни. А вообще случаи с позывными разные бывают. Мой товарищ, мы с ним работали, рассказывал, у него командир спрашивал: какой у тебя позывной будет? А он отвечает: не знаю. Командир: тогда Незнайка будешь.
-Как начался Ваш путь в специальной военной операции?
— Нахожусь на СВО с начала 2022 года, сразу попал в штурмовое подразделение, в очень хороший отряд. Сначала мы базировались и проходили подготовку в Кубринке. Потом нас завезли в Терны (Сумская область), где до сих сейчас, как оказывается, идут бои, сейчас территории освободили, ребята закрепились. Потом мы заехали в Новоселовку – это тоже было в 2022 году, мы первые зашли туда, других подразделений в этом месте на тот момент еще не было.
Сейчас я инструктор – делюсь опытом, помогаю в подготовке солдат. Стараюсь помогать в обучении молодых бойцов и новых контрактников, которые к нам приходят, потому что есть вещи, которые узнаешь только на практике. Стараюсь ими поделиться.
-Мы часто слышим из СМИ слово «штурмовики». Расскажите, кто это такие…
-Мы уничтожаем врага, выполняем зачистку территории, «закрепляемся». У нас все – одна команда, будь тебе 50 лет или 20, мы все – наравне. Была задача боевая «закрепиться» – закрепились, дали следующую задачу. Наша цель – уничтожать врага. Боевая задача всегда должна быть выполнена, и мы стараемся сделать это максимально. Бывает, не обходится без потерь, но в нашем отряде они всегда минимальны.
После выполнения боевой задачи нас отправляют в лагерь, где можно помыться, покушать, посидеть, побеседовать, посмеяться и повспоминать о доме. Каждый рассказывает свои домашние истории…
-Тесная связь с домом, с семьей Вас не расслабляет, не отвлекает?
-Меня часто спрашивали, на сколько я с семьей расставался. Честно скажу: ни на одну секунду, и не важно, что я в командировке. Они всегда рядом со мной. Я знаю, что они беспокоятся и переживают за меня. И для меня важная задача – вернуться домой. Семья – это святое. Все ради них.
-Многие говорят о переоценке ценностей после участия в боевых действиях. Ощутили ее на себе?
-Да, в голове было все по-другому, пока туда не попал. Другая ценность была и семьи, и жизни. Честно сказать, после первого штурма сразу все поменялось. На первое место вышла семья – это самое главное – то, ради чего я там нахожусь и делаю то, что делаю. Хочу, чтобы дети гордились мной, тем, что я не в стороне остался. Сын мне сказал, когда я разговаривал с ним, прежде чем пойти, что тоже так бы поступил. Кстати, у меня есть знакомые, даже в отряде, которые говорят: у меня сын пошел – и я за ним. Когда такое слышу, у меня слезы на глазах – такая гордость за них.
Разные ситуации бывают. Я был командиром штурмового подразделения, на тот момент мне 33 года, а у меня мужики взрослые в подчинении были – и никаких вопросов не возникало, никто на возраст не смотрел. У меня в отряде были два Героя России, один из них с 1983 года, все воюет. Встретились с ним недавно. Он мне говорит: Кощей, ты еще живой! И плачет. А недавно я со своим командиром встретился в Волчанске – тоже без слез не обошлось. Потому что это братство, семья.
-Изменилось ли у Вас отношение к тем, кто здесь остался?
-Ко многим, да. С некоторыми людьми у нас разошлись мнения. Они не понимают, зачем я это делаю и для чего. Когда приехал на гражданку, почувствовал, что с друзьями из-за этого недопонимания общаться не так просто уже. У них совсем другое мировоззрение и взгляды на происходящее, их больше интересует, почему пошел на войну – из-за денег или нет. Я пошел не из-за денег – хотел себя проверить, да и давно хотел военным стать. Раньше я мог их попытаться понять, что-то можно было еще обсуждать. Сейчас нам говорить не о чем.
Дома, в Великих Луках, больше общаюсь с координаторами группы «Добрые Руки Великие Луки» – Жанной и Леной, я их называю феями. Кроме них я общаюсь с тремя-четырьмя людьми, остальных даже видеть не хочется.
Многие думают, что война их не коснулась и не коснется, и они не знают толком, что происходит. А нас самом деле, идет полномасштабная война – весь мир против нас воюет. Там и венгры, и африканцы, и французы, и с «кракенами» мы работали в Новоселовке и азовцев видели… В Волчанске, мне говорил командир, были азовцы. Города не осталось совсем – там нет зданий, только пепел и руины, от девятиэтажки остается только пару арматур… Все бомбится фабами. Никакие картинки в интернете не передают того, что там происходит. Там 120 человек зашло – пять вышло – и то «трехсотыми». Это место такое, как бездна… Зашел – и выйдешь, если сможешь. Нет – будешь ждать группу эвакуации. Я, когда раненый был, сказал: не надо меня эвакуировать, выполняйте свою задачу. У меня своя судьба.
-Расскажите о своих ранениях, как это произошло?
-Когда получил первое ранение, эвакуации не вышло, потому что связи не было, группа эвакуации не смогла подойти, да и смысла ради меня одного в этом не было. Поэтому меня обезболили, «запирамидолили» и я там находился со своими ребятами. Так и продолжали работу. Потом были выезды в лагерь, а затем новые штурмы. Ротации, стараются, делают, но, бывало, что мы и по 24 дня «в штурмы» ходили. Второе ранение получил, когда мы не смогли уйти от «птички». Мне пробило обе ноги, ранило и моего командира. Главное, что живые остались, восстановились, побыли дома, сейчас обратно поедем.
-А страх в Вашей работе присутствует? Или в какой-то момент он остается позади?
-Думаю, это не страх, скорее, инстинкт самосохранения. И он должен быть у каждого человека. Бывает, попадаются такие «бесстрашные» герои, которые бегут под пулемётный расчёт и сразу становятся «грузом 200». Считаю, всё должно быть разумно и лишнее геройство ни к чему. У тебя есть командир, который чётко ставит задачу, и ты её выполняешь. Сейчас всё контролируется, тебя «ведут» в небе, всё делается плавно и разумно.
-Вы говорите воинское братство, семья. Поэтому многих так и тянет назад, на передовую, когда они приезжают домой в отпуск?
-Там вторая семья. Мы на задачу выходим вместе. Бывает, сейчас сидим и общаемся вместе, а через пять минут этого человека может и не быть. Это семья, такая же как здесь, – это даже супруга моя понимает. Я не могу их бросить. В отношениях на гражданке, как правило, всегда есть какая-то выгода. А там – нет. Человек ценен сам по себе. Мы просто живем вместе, спим, едим с одной тарелки. Все вместе делаем. Как я могу их бросить?
…Когда я в госпиталь попал после второго ранения, батюшка нам сказал: ребята, то, что вы здесь находитесь – это не просто так. Это господь Бог выбрал вас защитниками, и вы идете на правое дело. Были те, кто спрашивали: мы же убиваем? Батюшка отвечал: вы не убийцы, те в тюрьме сидят. Вы уничтожаете врага.
-Говорят, на войне атеистов не бывает…
-В Бога я не то, что верю, я его просто люблю. У меня мама недавно умерла. И я прошу и Боженьку, и ангела-хранителя, и мамулю, чтобы помогали мне. И Бог помогает, когда ему молишься. Как мне батюшка сказал, можно и «Отче наш» не знать, надо молиться от себя просто, от души – это самое лучшее. Верить надо и любить его. И он нас любит. Хоть мы и грешим, он все равно прощает и любит нас, какими мы бы ни были. Думаю, надо взаимно так относится. Проснулся – помолись, потому что ты проснулся, ведь кому-то так не повезло. Как в Него не верить? Он есть, и никто меня в этом не переубедит…
Беседовала Анна Стасова