В Великолукском драматическом театре снова премьера. На малой сцене зрители увидели спектакль «Бог ездит на велосипеде» (12+) по одноименной пьесе Ирины Васьковской и Дарьи Уткиной, который поставил приглашенный режиссер Иван Комаров.
Спектакли этого режиссера сегодня идут в Центре им. Вс. Мейерхольда, в театре «Современник», театре Школы-студии МХТ им. Чехова и на других площадках, в числе которых теперь и драматический театр города Великие Луки.
Как известно, о вкусах не спорят, но даже если этот спектакль не понравится всем, то точно никого не оставит равнодушным. Постановка заставит говорить, размышлять и даже спорить – одним словом, приведет к диалогу. Режиссер Иван Комаров очень ценит диалог. В беседе после спектакля мы говорили как раз о его важности, ученичестве и «провинции». Но начался разговор с обсуждения спектакля и, конечно, с темы подростков.
– Иван, Вы перенесли персонажей и действие пьесы в компьютерную игру. Как появилось такое решение?
– Я всегда начинаю с ассоциативного ряда: как будто провожу расследование, используя личные ассоциации. Начал думать о создателе: кто же может создать пространство, в котором происходит действие пьесы. Так возникла ассоциация с очень плохой нейросетью из компьютерной игры с восьмибитными звуками, помехами и корявыми движениями – все так нелепо. С такими ассоциациями мы подошли к подготовке спектакля.
– В чем Вы лично видите проблемы сегодняшних подростков?
– Мне 28 лет, и я не могу говорить, в чем беда того или другого поколения, – это не моя зона ответственности. Но я никогда не делал ничего на тему подростков, никогда о них не размышлял и в какой-то момент посмотрел сериал «Конец этого гребаного мира» и подумал: почему в искусстве так мало говорят с подростком? И говорят не на его языке. Чаще всего спектакли про подростков имеют ценз 16+, и потому они просто не могут туда попасть. Вместо них приходят родители. И пьеса пишется драматургом на основе его представлений о подростке. Я по-думал, что хочу исследовать пространство подростка – его мысли… Нам кажется, что подростки – это что-то особенное, инопланетное, незнакомое, а оказалось как мне думается, все мы в некотором роде подростки.
Специально для спектакля мы записали монологи разных людей – они отвечали на одинаковые вопросы о своей жизни, проблемах и страхах. Ответов было очень много. Мы потом для спектакля рандомно отобрали из них не самые страшные, ведь не в этом был смысл, чтобы напугать, а в том, чтобы показать, что у разных людей разных возрастов схожие проблемы и мышление. Эти монологи, звучащие в спектакле, очень важны. Затем мы пригласили для разговора 14-летнего сына одной из актрис, задавали вопросы. Но диалог не может состояться без второй стороны – родителей. И тогда мы стали спрашивать у них… Хотелось бы, чтобы во время спектакля с одной стороны сидели родители, а с другой – подростки. Чтобы в третьем пространстве, на сцене, состоялся невербальный (или вербальный) диалог между ними. Это самое главное, надо понимать, что готовых ответов не существует, – и это хорошо, правильно. Потому что для каждого ответ должен быть свой, найденный самостоятельно. Я считаю, задача театра и заключается в том, чтобы запустить этот процесс размышления.
– Как родителям поддержать своего ребенка? В спектакле родители Кирилла демонстрируют разные варианты. Что об этом думаете Вы?
– У меня пока нет детей, поэтому не знаю… Нам всегда кажется, что мы будем своих детей слушать и никогда не совершим ошибок, которые совершали с нами, мы не будем говорить так, как говорили наши родители. А потом оказывается, что… Опять же – диалог. Диалог – это доверие, это когда мы можем сесть на эту карусель (образ из спектакля) и поговорить. Мне не нравится позиция «учитель и ученик». Думаю, что ученик сам должен выбрать учителя. Мне ближе момент ученичества, и, наверное, я бы со своим сыном или дочкой говорил бы как ученик с учеником. Единственное мое отличие от моего будущего ребенка в том, что у меня чуть-чуть побольше опыта и ошибок, но это не значит, что больше мудрости.
Я вот сказал про свои ошибки и только сейчас думаю, что папа мой был тогда прав, а я его не слушал. Но это хорошо, что я его не слушал – я искал свой путь. Однако можно поделиться своими ошибками с позиции на равных. Нет готовых решений и кодов, есть два ученика, которые пытаются с этим миром как-то договориться. Моя знакомая, у которой есть сын, говорит: «я должна ему помочь адаптироваться в этом мире». Мне очень понравились ее слова.
Я читаю сейчас «Путешествие писателя» (вероятно, имеется виду книга К. Воглера), если взять любой мультфильм или кино, то видим, что наставником для героя может быть случайный пьяница, извините, но его слова попадут в тему и он будет услышан, а умный родитель, который говорит то же самое долгое время, не будет услышан – просто не случится коммуникации, потому что этот пьяница, в отличие от родителя, не стоит «над» ребенком, не является учителем. Они на равных – ученик с учеником. Мне кажется, это важная вещь: мы все хотим быть учителями и знать, как правильно, а я думаю, нет правильного или неправильного, есть только опыт.
Уверен, здесь очень важна личность. Вот мы сейчас работаем с ребятами 1-го курса Школы-студии МХАТ, и моя единственная задача, как я ее вижу, – раскрыть их индивидуальность и больше ничего, потому что это самое главное.
– Вы сегодня известный, успешный и модный режиссер. Обычно такие, как Вы, работают в столицах. Как оказались Вы в провинциальном театре?
– Мне не нравится слово «провинция», для меня оно плохое. Я бы сказал – регион. Ведь провинциальность можно встретить в центре Москвы, если говорить клишированно, а можно встретить живое искусство в какой-то глубинке. Я очень люблю ездить по разным театрам, знакомиться с новыми людьми. Мне кажется, что в Великих Луках не провинциальный театр. Кстати, такого оснащения нет во многих театрах Москвы. Это очень достойное место для того, чтобы состоялась аккумуляция какого-то творчества. Самое главное, чтобы ушло сравнение «там» и «здесь», «там» классно, – нет, классно может быть везде.
Мне Великие Луки напоминают город Резекне в Латвии с небольшим населением в 25 тыс. человек, у них есть свой театр, тоже очень хорошо оборудованный, огромный музей современного искусства. Я сейчас не про менталитет говорю или про «хуже-лучше», а про аккумуляцию жизни. Я не почувствовал там, что люди считают себя провинциальными… Я из маленького городка – из Симферополя, можно тоже сказать, что из провинции, но я горжусь тем, что я из Крыма, и убежден, что лучше земли нет – это 8-е чудо света. Но там почти нет творчества, аккумуляции искусства, а здесь его намного больше. И потом я – не успешный режиссер, я ученик…
– А кто Ваши учителя?
– Их много. Кустурица – он учил меня парадоксу, я смотрел все его фильмы. Тарантино – это тоже мой учитель. Андрей Жолдак – украинский театральный режиссер, который сейчас живет в Европе… Но самый важный для меня человек – это Виктор Анатольевич Рыжаков (российский театральный режиссер, профессор Школы-студии МХАТ, актер, художественный руководитель Московского театра «Современник», директор Театрально-культурного центра им. Вс. Мейерхольда, заслуженный деятель искусств РФ).
Выше я рассказывал про выбор учителя – и я поступал в магистратуру Школы-студии с четким пониманием, что хочу именно с этим человеком находиться в диалоге. Еще до своего поступления начал с ним внутренне разговаривать и сейчас рад, что это общение происходит уже вживую. Мне нравится слово «наставник». Если снова обратиться к пути героя, описанному в книге «Путь писателя», то мы увидим, что часто наставник учит, сам не зная об этом. Так и в жизни: ты можешь говорить с человеком, и в вашем разговоре может проскользнуть что-то важное – в этот момент он может стать тебе наставником. Главное, быть открытым.
– В ходе беседы Вы делаете интересные ссылки. А какие книги или кино произвели на Вас самое большое впечатление – в настоящее время или в прошлом?
– Первая книга, которая произвела на меня сильное впечатление, это С. Моэм «Бремя страстей человеческих». Прочел ее в 14 лет, и после для меня что-то стало по-другому. Потом был Достоевский, и я не любил Толстого, сейчас я полюбил его и как-то с иронией отношусь к Достоевскому. Это цикл. А в кино – Уэс Андерсен, великий художник (американский кинорежиссер, сценарист, актер и продюсер).
Вкусы у всех разные. Для меня, например, было открытием 3–4 года назад, что дело даже не в том, какое кино ты смотришь, – важно смотреть его в оригинале с субтитрами. Красота речи, мелодика – все это помогает раскрывать жанровые особенности и конфликты…
Театр – это дело вкуса: или нравится, или иди отсюда. Считаю, что это гениальное высказывание, потому что ты можешь принять этот спектакль, а можешь – нет. Это твое дело, у тебя есть какие-то культурные коды, предпочтения – это твоя реальность. И ты либо, находясь в ней, выходишь на диалог, либо в ней закрываешься, считая, что все уже знаешь, но тогда ты ничего для себя и не откроешь.
Надо вырабатывать пытливость в себе: к современной поэзии, в которой присутствует мат, – и это нормально, или отсутствует мат – и это тоже нормально, к современной прозе и драматургии со своими недостатками. Кстати, Чехов ведь тоже в свое время считался плохим драматургом, который не умеет писать и у которого в пьесе ничего не происходит (так говорили его современники), и если бы не Немирович-Данченко, никогда бы ничего не случилось.
Поэтому важно слушать и слышать, на основе этого конструируется багаж, с которым ты идешь дальше. Убежден, важно быть открытым и если не принимать, то хотя бы признавать права другого человека поставить или написать что-то, отличное от моего вкуса. При этом я могу либо забыть увиденное, либо взять что-то для себя, но не имею права сказать, что это плохо. Это позиция тоталитаризма, демонстрирующая, что ты выше кого-то…
Я не верю, что мы все можем быть единомышленниками. Но убежден, что, если мы будем индивидуальностями и будем каждый день предпринимать что-то, чтобы услышать друг друга и понять, что у другого тоже своя правда, тогда будет классно. По крайней мере, здесь и сейчас, хотя завтра все может измениться.
– Иван, каковы Ваши ближайшие планы и приедете ли еще в Великие Луки?
– Возможно, но сейчас время такое, что сложно планировать. Я немного устал ездить. Мне было бы интересно посмотреть, как будет развиваться этот спектакль. А дальше будут «Иллюзии»
И. Вырыпаева в театре «Современник» и театр в Воронеже – «Гора Фудзи» В. Пелевина. Плюс еще студенты – это для меня самое важное. Мне так нравится работать с первым курсом! Я не преподаю, скорее, интересуюсь ими, хотя написано, что я педагог. Это планы до Нового года. А потом будет видно…
Беседовала Анна СТАСОВА («Стерх-Луки» №42 от 03.11.2020)
Фото А. Воробьёва