Лето – лучшая пора для прогулок и отдыха на природе. Некоторые горожане используют хорошую погоду и отправляются в многодневные походы, получая от них заряд бодрости, незабываемые впечатления и… неповторимые встречи с интересными людьми. Сегодня мы беседуем с экспертом в этой области – Сергеем Сухорученковым. Наша газета неоднократно писала о его байдарочных походах по Ловати в сезон «высокой воды». Как отмечает сам Сергей, почти за 25 лет этого увлечения в разное время в походах с ним побывало более сотни великолучан и гостей города. И каждый из них нашел в пути что-то важное для себя. Сегодня сам Сергей по нашей просьбе поделится историями, которые приключились с ним в глухомани.
Нилыч
Деревня Лазарево расположена на границе Псковской и Новгородской областей вдали от дорог и людей. Историю из жизни этой деревни нам рассказал ее последний житель – Петр Нилович Александров.
С Нилычем мы познакомились в середине 90-х годов, когда в первый раз сплавлялись по реке Ловать. В тот раз мы с реки увидели часовню и братскую могилу, причалили к берегу. Петр Нилович подошел к нам, мы разговорились – и так узнали эту историю.Он был подростком во время войны и всю оккупацию пережил в этой деревне, да и всю жизнь он тоже прожил в этой деревне, никогда оттуда не выезжая. Однажды зимой, когда Лазарево еще было в глубоком тылу оккупантов, в эту деревню пришел советский диверсионный отряд – меньше 30 человек во главе с лейтенантом. Их задачей была организация диверсий на дороге Холм – Великие Луки. Путь в Лазарево был непростой – они шли лесами, ночевали прямо у костров на земле. Петру Ниловичу запомнилось, что все полы шинелей у бойцов были обожжены…
Отряд оставался в этой глухомани на берегу реки Ловати около месяца, устраивая диверсии на дороге. Но позже фашисты все-таки выяснили месторасположение и отправили подразделение для его уничтожения. Немцев вовремя обнаружили, и потому их первая атака была неудачной – враг попал под огонь пулемета. Но потом по руслу небольшой речки фашисты прошли во фланг, обошли диверсионный отряд и уничтожили его у реки. Через реку отряд переправиться не мог, потому что не было льда.Так все диверсанты погибли в неравном бою. Жители деревни Лазарево схоронили своих защитников, а вблизи поставили незатейливую часовню. Нилыч был еще подростком, но все это видел своими глазами и хорошо помнил каждого погибшего до глубокой старости. (А память его не подводила – Нилыч за всю свою долгую жизнь не выпил ни капли спиртного).
В деревне Лазарево находится их братская могила, в которой похоронено 27 человек. Но, как говорил Петр Нилович Александров, упомянуты на памятнике не все – не хватает двух имен, которые он знал, помнил и сообщал в местный военкомат, но их так и не добавили к перечню погибших. Петр Нилович Александров умер несколько лет назад. Он был последним, кто знал их всех поименно и помнил их лица.Я нашел в энциклопедическом справочнике «Памятники истории и культуры Псковской области» эту братскую могилу (полное наименование «Братская могила воинов Советской армии, погибших в 1944 г.»; Локнянский район, деревня Лазарево, Подберезинская волость) и с неприятным удивлением узнал, что братская могила «не является объектом культурного наследия». А напротив Лазарево, на другом берегу, догнивают дома деревни Федяки, и там есть еще одна братская могила на полторы сотни погибших, которая тоже «не является объектом культурного наследия». «Не является» – значит, можно об этих людях и событиях забыть навсегда?!
…Петр Нилович был последним жителем деревни. Мы к нему еще несколько раз заходили в гости, иногда хлеба привозили, потому что до магазина и автолавки ему было добираться далеко. Кстати, однажды нас там застал снег, выпавший в мае. Когда мы только начинали ходить в походы, снег в мае был для нас неприятным сюрпризом. Это сейчас снег в конце весны не вызывает у нас неприятного удивления – мы просто к нему готовы, как, собственно, и к июльской жаре, потому что начало мая – время мало предсказуемое.
В деревне Лазарево никто не живет. Там остались заброшенные дома, многие еще крепкие, в них при желании можно переночевать. Осталось кладбище, братская могила и часовня возле нее – обычная деревенская часовня, сделанная из старой бани. Как говорил Петр Нилович: «У нас всех хороших богов украли, остались одни плохие…». Это он имел в виду иконы, украденные мародерами. А дом, где жил Нилыч, сгорел во время весеннего пожара – теперь на его месте пепелище…
Маяк Железный
Река Ловать растекается внизу в обширную дельту – ни много ни мало 400 кв. км. Это большое количество проток и островов, в которых легко можно заблудиться. Жить там невозможно, потому что все эти острова ежегодно затапливаются – обычное весеннее половодье покрывает их водой. Когда в середине мая спадает большая вода, острова, обозначенные на карте, появляются на поверхности.Деревень там мало, и стоят они на так называемых «веретьях» – островках, которые расположены на возвышенностях, и потому весной не затапливаются. Эти деревни испокон веков не меняли своего местоположения…
В первый раз мы были в этой дельте в мае 1996 года и прошли ее без препятствий, причем даже ночевали на одном из островов, не понимая, как нам повезло. На следующую весну, которая выдалась уже в меру полноводной, мы тоже направились в дельту и в поисках места для стоянки столкнулись с тем, что в 10 вечера не то, что ночевать – причалить было некуда – кругом был затопленный лес. Пришлось дельту реки преодолевать ночью, в полной темноте, искать протоки среди этих затопленных островов – их очертания были видны по верхушкам деревьев, выступающим над водой.
По плану мы должны были выйти к поселку Взвад, который находится в самом центре дельты. Судя по всему, ему более тысячи лет, поскольку он был упомянут еще в средневековых русских летописях. К Взваду нам предстояло выйти среди ночи, и хорошо, что с большого расстояния в темноте мы увидели горящие в поселке фонари, которые стали для нас долгожданным ориентиром. Причалили мы у Взвада уже на рассвете, что, кстати, было очень вовремя, потому что Ильмень-озеро начинало штормить.
Уже во Взваде мы познакомились, а затем и попали в гости к местному жителю, полного имени которого до сих пор не знаем – нам он представился как Михаил. Человек он был пожилой, и в поздние приезды в поселок в живых мы его уже не застали. Он нам рассказал такую историю… Во время войны, ему было тогда 14 лет, угнали его в рабство в Латвию, где он работал у фермера-латыша, чей сын служил в легионе СС. Михаил трудился в Латвии до окончания войны, а после освобождения вернулся на Родину, в поселок Взвад, к своим родителям – и половины своей родни не досчитался…
Те места от оккупации освобождала 19-я отдельная лыжная бригада, сформированная в основном из посланцев Якутской Республики. Как предполагалось, лыжная бригада должна была пройти по льду Ильмень-озера, зайти в тыл к фашистам – и таким образом обеспечить прорыв основных сил. А поскольку ориентиров на льду не было, то получилось так, что к рассвету они вышли не в глубокий тыл, а туда, где их ждали, – на передовую. Они вышли на самый заметный ориентир в тех местах – маяк Железный, на котором сидел полицай с пулеметом. И пока не кончились у него патроны – он расстреливал наших воинов на льду. Но некоторые все-таки смогли добраться до маяка и расправились с полицаем. А когда наши солдаты добрались до Взвада, то в каждый блиндаж или землянку кинули по гранате. Но были там не немецкие солдаты, а мирные люди…Следы этого боя заметны до сих пор – площадка маяка похожа на дуршлаг. И даже сейчас еще можно в полосе прибоя найти патроны… Маяк Железный стоит там до сих пор на самом краю дельты. Он уже не действующий, хотя восстановленный, работал до 60-х годов. Раньше рядом с ним стоял дом смотрителя маяка. Кстати, сын смотрителя маяка, Александр Булин, который родился уже после войны и долгое время жил рядом с маяком, был другом Михаила, и мы тоже с ним познакомились в гостях у Михаила. Он нам многое рассказал о маяке…
Про освобождение Взвада в открытых источниках есть более полная информация, я об этой операции читал подробнее (один из официальных источников www.sakha.gov.ru/tragedija-na-ozere-ilmen), но об этом полицае рассказывали только мои знакомые из Взвада
…Я ходил к маяку Железному дважды. От поселка Взвад необходимо грести несколько часов. В первый раз поход был неспешным и неизнурительным. Второй раз я отправился к маяку через два десятка лет. Путь к маяку я не забыл. Но сильный встречный ветер и волны не давали ни минуты на отдых. Опустил весло – и нас уже несет назад! Наше положение можно было назвать отчаянным – дело шло к закату. А маяк еще не показался вдали. Можно было отступить и найти сухое место для ночлега. Но мои спутники оказались достаточно стойкими людьми.
К маяку мы причалили с последними лучами солнца, которое буквально ушло в воду Ильмень-озера, окрасив все в невероятные цвета. Но любоваться закатом нам не пришлось – необходимо было срочно найти и обустроить место ночлега, заготовить дрова. Под маяком – крохотный клочок ровного сухого берега, где с трудом можно разместить несколько палаток. И это осенью – в сентябре. А весной там бушуют штормовые волны. Мы осматривали маяк и любовались просторами Ильмень-озера наутро, когда ветер утих. Обратный путь дался нам намного легче.
Возможно, читатель решит, что этим историям несколько не хватает динамики, завершенности сюжета или выводов. Но, думается, в них так много интересных поворотов и неожиданных акцентов, что каждый найдет свое собственное, над чем задуматься или опечалиться. И однозначно они заслуживают внимания, потому что записаны практически со слов очевидцев. Порой только из подобных историй можно узнать бесценные детали событий, которые невозможно восстановить другим путем и которые, к сожалению, уходят вместе с очевидцами.
Записала Анна Стасова
Фото Михаила Цехановича, а также из архива Сергея Сухорученкова и открытых источников
